Весна девяносто восьмого
\\ Нет комментариев.

Смотрю в окно. В соседнем доме зажигаются и гаснут окна. Люди спешат укрыться от дождя в своих уютных квартирах. Машины с рёвом проносятся по садовому кольцу поднимая мокрую пыль. Город давит бетонными стенами, светящимися рекламами и витринами…

Но всё это становится фоном, который позволяет отвлечься от тяжёлых мыслей и телевизионных сообщений, оглянуться назад и помечтать о грядущем. А вспоминается всегда то, от чего пела душа и сердце наполнялось радостью. И так становится тепло и весело, что забываешь о всех невзгодах.

…Мы шли уже третий час. Болото сильно оттаяло и ноги глубоко уходили в грунт, проваливаясь между стволами лежнёвки, построенной зеками сталинской эпохи, о которых напоминали развалившиеся гниющие постройки, да эта дорога. Она проходила по краю высокого соснового леса недалеко от реки, и служила, в «местной геодезии», некой границей двух болот.

Идти по дороге или рядом было всё равно — по дороге даже легче, хоть иногда нога находила опору в виде бревна, а на всём остальном пути ноги всасывал мох и норовил снять поднятые бродни. Каждый шаг давался с трудом и сопровождался «чавканьем» болотной жижи, а ноги гудели от постоянного задирания их «выше головы». Собака бежала по более сухим местам, но была такая же мокрая, как и всё вокруг. «Незачем было брать её с собой, всё-таки иду на ток», — ругал сам себя, и тут же оправдывал -«но как же одному — и в тайгу, да и оставить дома не с кем.»

Но вот ,как будто, и пришли — знакомые просеки, дорога уходит в высокий лес, немного правее должна быть старая стоянка. И тут из соседних сосен с квохтаньем вылетела глухарка, и пролетела над нашими головами — наверное отдыхала, а мы её подшумели. Но нам пока не до выяснений — дойти бы до стоянки, снять рюкзак с затёкших плеч и выпить чаю. Кругом всё в воде. На стоянке пара брёвен у костра, да лежанка из кучи хвороста, вот ещё натянем тент и будет совсем хорошо.
Отдыхаем. И тут — «тэк, тэк, тэк» и  «точение», в каких-нибудь ста метрах от стоянки. Смотрю на часы — 18.10, и хотя пасмурно, но всё-таки рановато. Нет, незачем идти к токующей птице — слишком светло, надо сначала устроить лагерь — уговариваю себя, а сам вслушиваюсь в такие манящие звуки. И мошник, подзадоривая дремлющую страсть, разошёлся не на шутку — песня звучит за песней. Нет, не могу удержаться. Переодеваюсь. Беру фотоаппарат, навинчиваю телеобъектив, заряжаю ружьё и беру пару патронов в карман. Привязываю собаку к дереву и под её скулящий аккомпанемент, начинаю подход к глухарю.

А он не замолкает, лишь иногда останавливается, прислушиваясь к отдалённым звукам издаваемым собакой, и продолжает вновь. Сосновый бор, которым предстояло пройти, был относительно сухой и светлый, поэтому единственная трудность состояла в выборе маршрута так, что бы быть скрытым от птицы за редко стоящими соснами. Оставалось сделать всего несколько шагов и … Выбирая направление я слишком сильно наклонился влево, тем самым выставив себя на показ глухарю. Он замолчал и с упрёком начал разглядывать меня, а я не делая резких движений, и понимая, что обнаружен, попытался вновь скрыться за  деревом, начиная медленно поднимать ружьё. И в этот момент во мне начали бороться ОХОТНИК и НАТУРАЛИСТ. Первый говорил — «Стреляй, не жди, он тебя увидел и сейчас улетит», а другой останавливал — «Но ведь ты же хотел фотографировать, другого случая может не представиться, тем более днём». Но глухарь не запел, по-видимому решив не рисковать, перелетел чуть-чуть подальше, и осмотревшись продолжил свою брачную песню.

сайт.jpg

В этот вечер я подходил к нему ещё 2 раза, фотографировал издалека, но так близко , как в первый раз, мне подойти так и не удалось. После очередного подхода я решил стрелять, хотя для прицельного выстрела было далековато — весь заряд дроби приняли ветки сосны, а испуганный глухарь перелетел ко мне поближе и спрятавшись в густой хвое стал разглядывать охотника, пытающегося заменить в ружье осёкшийся патрон. Он даже дождался, когда я выстрелю второй раз, а затем улетел в густой подлесок.

Я с пол часа безуспешно искал возможного подранка, а затем вернулся в лагерь,  успокаивая себя тем, что сумел сделать несколько кадров токующей птицы, и наверное промахнулся.

Приближалась ночь и лагерные заботы немного отвлекли от переживаний, а горячий костёр и крепкий чай восстановили настроение.

оставьте комментарий